На реке непрозрачной
(Четвертая книга стихов)
I
* * *
Жизнь – ты куст иван-чая
у больничной, кирпичной стены
На прогулке встречая,
мы тебе улыбнемся невзросло
И заплачем невзросло,
если вдруг обломают безмозгло
Или срежут бесцельно
2003
Диптих
1
Обо мне помолитесь,
а я не могу, не умею
Я от горя немею,
и Богу одно лишь скажу
Вслух скажу, что не верю,
а только надеюсь, люблю…
2
Говорил, что не верю,
но все-таки верю немного
Но не в грубого Бога,
хозяина неба и слез
Верю в Свет невещественный,
вдруг озаряющий мозг
Свет во тьме копошащийся
Весна 2003
Город мой… Серебристая мышь аполлонова
Все скребется в подполье…
А мне то, наверное, заново
Жить придется по страшному,
в декорациях прежних, покрашенных
Серой краской с подтеками
Весна 2003
Психотерапевтическое действие телевизионной рекламы
Слушай, боль и больница
не должны заслонять горизонт
Пусть счастливые лица
и нам улыбнутся с экрана
Пусть начнется реклама,
завертится жизнь-карусель
Предлагая товары,
добротные, нужные всем
Пусть обрадуют взор
чудо-печи и лучшая пицца
Рекламируют специи,
рекламируют мебель из Греции
То на фоне Олимпа,
то на фоне Афин рекламируют…
Что ж…Будут деньги – мы купим
2003
Лес
1
Лес привокзальный, затравленный
примыкающий к Леноблхозу
Лес захламленный шинами,
ржавым железом, стеклом
Но прикормленный солнцем,
он все-таки рай для обдолбаных
Местных подростков,
рай и для нас, ненадолго
2
Лес пресмыкаясь к каким-то
Корпусам отдаленным,
(должно быть, объектам военным)
Тишиной одаряет
и воздух грибной охраняет
И бруснику лелеет
у высохших пней, у корней
Держится он, не болеет,
старый Горыныч униженный
Лето 2003
3
Ежевичная глушь,
и в крапивной тени – ключ живительный
А у выхода в поле
видна бузина многогроздая
Купина светоносная – чащи заглохшей душа
2003-2004
* * *
Отдых в привычном аду
в черном саду, на земле захламленной
У деревьев гниющих,
у гипсовых статуй гноящихся
Отдых короткий…
Но райские птицы порой
И сюда залетают
2004
* * *
Здравствуй рай, - я сказал –
здравствуй рай
Долго шел я к тебе
и вот, наконец, обрел
Мимо пропасти шел,
мимо пасти разверстой на местности
Рай мой, рай обретенный,
но знаю, что ад отстраненный
В силах прыгнуть по рысьи
2004
* * *
Палкой черемуховой по башке
Вешний гром ударит,
хмурость привычную выбьет
Влагу громкую выльет,
убеждая, что нет никакого ужаса
В ускорении времени,
в нашем старенье стремительном
2004
* * *
Сон, сон – черный слон
Как в словах не скрываешься –
знаешь – под окнами он
Как забыть не пытаешься –
снится, по-прежнему, он
Черный слон – сон тяжелый
2004
II
* * *
На реке непрозрачной
катер невзрачный какой-то
Пятна слизи какой-то,
презервативы плывущие
Под мостами к заливу,
мимо складов, больниц, гаражей
И Орфея-бомжа,
что в проходе к метро пел пронзительно
Голова полусгнившая
2003
* * *
Есть на Ленинском проспекте
Ресторан «Обломов»
За стеклянными дверями
Сбитнем, квасом, пирогами
Угощающий всегда
Посетите, господа
Тут же рядом на проспекте
Зал дворянства областного
Крепостной оркестр снова
Там играет как тогда
Заходите, господа
А на улице соседней
Есть и церковка Христова
Там Ульянова- младенца
В медальоне в виде сердца
Личико лежит, со свечкой рядом
На лоточке у входа
2003
* * *
Полупогост, полусвалка:
Свалка шин и обломков машин
Тут же - смертожилища
мертвяков по ночам выползающих
На шоссе близшумящее,
и бойко торгующих там
Запчастями добытыми
рядом, на свалке машин
2004
* * *
Промышленный анчар
высокосортным ядом
Убивающий почву,
губящий местных мышей
И людей его любящих,
рядом, в промзоне живущих
И торгующих ядом
2004
* * *
Замогильный мобильник
звенит в пиджаке у покойника
В склепе великолепном,
тортоподобном, огромном
«Как там, в склепе, Колян?
Как там, в смерти? Не тесно?
Или сносно? И, может быть, лучше и нам
В мир иной перебраться?»
2004
«Новый русский» умоляет врача
«Воскреси, воскреси, лепила!
Озолочу – сделай это!
Воскреси жену милую,
ту, к чьим ногам я бросал
Эти грязные деньги,
ради которой я стал
Боссом сильным…
Так воскреси, воскреси!
Ты ж умеешь… я знаю…»
2004
* * *
Бомбой разборчивой,
Убивающей всех чернозадых, а с белыми
Обходящейся ласково:
их невредимыми, целыми
Жить оставляя,
вместе с имуществом их
Всем потрафляя:
и живущим в коттеджах зашторенных
И бездомным в ночлежках,
где койко-места чернозадых
Сразу станут свободными…
2002
* * *
Вот аттракцион «Убей Дантеса»
В многолюдном парке царскосельском
И стреляют в обаятельного беса
В манекен в мундире офицерском
Будет нам аттракцион «Убей чучмека»
В день воскресный, в парке самом лучшем
Будем целиться в муляжного абрека
И детей своих пулять научим
2002
* * *
Пляж погибших внезапно
когда океанский язык
Все слизал в один миг:
не осталось ни пестрых палаток
Ни самих отдыхающих. Краток
Был их отдых,
и смерть оказалась – врасплох
А на пляже соседнем
отдых не так уж и плох
Оказался. Его миновало несчастье
Здесь дымят шашлыки
и гитара звенит под луной.
Мы приехали в отпуск.
Не лезьте с бедой и виной
Жаркий кайф не студите
2002
* * *
Коридор бесконечный
в коммунальной квартире заоблачной
Стены желтые, горькие
и голые лампочки робкие
Освещая мертвяще,
а из сотен открытых дверей
Смотрят страшные люди
2002
* * *
Филемон и Бавкида
в своей развалюхе скрипучей
На землице горючей
напротив коттеджа роскошного
Грома ждут укокошного –
своей ликвидации плановой
Чтоб пейзажа не застили
2003
* * *
Не нашел ту пивную,
в которой с друзьями, вчера еще…
Ямища вместо нее,
хоть забор примыкающий тот же
И не знает прохожий,
что с этой пивной приключилось
Точно вдруг провалилась
Не нашел и контору,
в которой вчера еще, справку…
За ночь, что ль, провалилась!
Сел на лавку в холодном поту
Матрица, видно, всевластная
так поработала тут
Страху разума радуясь
2004
III
Воспоминание о занятиях по гражданской обороне в Эрмитаже
Тамаре Буковской
У плаката учебного
апокалиптик ущербный
Отставник неприметный
говорящий о битве всесветной,
Палкой-тыкалкой длинной
в раскрашенный город руинный
В человечков спасающих тыча
Так и погибнет Земля,
если, вовремя, мер не принять
Не уметь измерять
Радиации уровень
не уметь окопаться по правилу
Смертогрязь не соскабливать…
Так и погибнет Земля
Станет черной и страшной…
Но знайте, что фонд эрмитажный
Красоту многотонную
мы сбережем катакомбно
Для планеты безлюдной
Роберт Оппенгеймер на испытании атомной бомбы
Это стихотворение – воображаемый разговор Роберта Оппенгеймера с генералом Гровсом 16 июля 1945 года, на первом в истории испытании атомной бомбы в Аламогордо (Штат Нью-Мексико). Известно, что во время взрыва Оппенгеймер вспомнил строки из «Бхагавадгиты» о теофании : явлении Бога Кришны воину Арджуне в своем истинном облике. Эти и некоторые другие цитаты из «Бхагавадгиты» включены в мой текст в переводе В.С. Семенцова и выделены курсивом.
В Аламагордо, на поле дхармы
Ночь черна в час предутренний
«Что за гнусная музыка! Вырубите ее!
Танцы какие-то… Тру-ля-ля…
Мерзость…дрянь…прекратите»
«Выруби, Джонни» – «Слушаюсь,сэр» –Тишина
Ночь черна в час предутренний
В Аламогордо, на поле дхармы
Что за слабость ничтожная в битве
овладела тобой, сын Притхи?
Она в рай не ведет – к позору! -
Тебе, арию, не подобает
«В Геттингене, я помню, студентик тщедушный какой-то
Об арийской науке,
с безуминкой адской в глазах…
Вот такие и были
недавно у власти в Берлине»
«Сэр, уже утро…Пора начинать. Мы готовы»
«Он прекрасный ученый, но он был способен, я думаю
Сделать бомбу для Гитлера.
Недаром же он уважительно
Говорил о нем с Нильсом»
«Сэр, мы готовы…»
Арджуна сказал:
Если Ты учишь, что созерцанье
все деяния превосходит
то зачем же меня побуждаешь
к столь ужасному делу, Кешава?
«Сэр, начинаем…»
Если тысячи солнц свет ужасный
В небесах запылает разом –
это будет всего лишь подобье
светозарного лика Махатмы
«Гровс, это ужас!» - «Это – победа, профессор»
Пасти оскалив, глазами пылая,
Ты головой упираешься в небо;
вижу Тебя, и дрожит во мне сердце,
стойкость, спокойствие прочь отлетают
Словно костры ненасытного времени,
пасти Твои, Твои челюсти страшные;
жутко мне, стороны света смешались;
сжалься, о мира Владыка! Помилуй!
«Сэр, я жму Вашу руку. Мы победили сегодня
Страх врага образумит,
ужас спасет мир воюющий
Тысячи наших парней
к своим семьям, избегнув побоища
Скоро вернутся…
Это мы их сегодня спасли
Разбудив силы атома»
Смерть я, Арджуна
* * *
dein goldenes Haar Margarete
dein aschenes Haar Sulamith
Paul Сelan
О всесожженье в Освенциме
Фильм-обвиненье
прерывается врезкой рекламной
О новейшей косметике
из коллекции дамы экранной
В зону смерти
вторгается светская блажь
Что же в коллекции?
Одеколоны для шеи
Хна для волос Лорелеи,
пудра для щек Маргариты
И флакончики с лаком,
и коробочки с пеплом посмертным
Пеплом костей Суламифи
2000
IV
В судах черна неправдой черной
И игом рабства клеймена
А.С. Хомяков
Во зле лежит, черна,
но ведь сама – не зло
Громадная страна…
и нам-то повезло
Что дышим здесь, живем
и можем это зло
Смыть словно грязь
на лестнице, в подъезде
2003
* * *
Что в России? Поворот на Запад?
Выветрится ли, наконец,
Лестничный трущобный запах
Запах психбольниц,
и этих лиц понурость
Хмурость ущербная
исчезнет, наконец?
2003
* * *
На кушетке признаний
России душа, в совесть-офисе
Психоанализа…
И спрашивает аналитик
Европеец пытливый:
«Чего ж ты желаешь, душа?
Войн, насилий
или просто житья без усилий
Жадной радости рабьей?»
2003
Русофобия
Русский русофоб спешит к реке – топиться
(«Жить обрыдло в этих мерзостях всегдашних!»)
Но одумался: есть выход – заграница
Или ( вариант): сердечный, гневный жар
Высказать в стихах презрительно-кромешных
Напечатают – получит гонорар
2003
Итальянские залы в Эрмитаже
Русский ковчег – сны умбрийские,
окна на горы лазурные
Ну, а в окнах напротив:
невская тьма, льды стигийские
Снег смурной,
и на том берегу, за пургой
Всей России тюрьма. Крепкозубье
Казематов холодных
2003
Вопленица
Причитая над пьяным своим мужиком,
плетя кружево
Слов старинных,
над пьяным как мертвым плетя
За урода-дитё, за побои почти ежедневные
Плач-рыданье плетя,
слова гневные
Над живым как над мертвым,
чтоб сдох через миг, не проснулся
Он наутро погиб,
он в блевоте своей захлебнулся
Схоронила не плача,
но петь с той поры не могла
2003
* * *
Да, беспощадным, но не бессмысленным вовсе
Был русский бунт
и какая была б безнадега
Если б все мужики
как Савельич любили сердечно
Ихних жизней хозяев
2003
* * *
Памятник ставим,
крепостному тому ,
что ушел от взбесившейся барыни
Взбунтовался безмолвно,
но прежде Муму любимую
Утопил, как велели
Кто же он, в самом деле?
Жалкий раб или, все таки, скиф непокорный
Этот дворник, которому памятник ставим?
2004
V
Крик свиньи
Крик свиньи убиваемой,
Крик красный,
под ножом вопль животный
С детства запомнился,
в жилы проник, мозг пронзил
Вышел из хлева мужик,
кровью забрызганный, грязный
Авель вышел…
Авель, скотник библейский,
скольких скотов ты забил,
Меньших братьев сгубил
Жизнедавцу небесному в жертву
2001
* * *
В день Рождества -там, на небе
Праотцев пир и пророков
Праведных пир за столом заоблачным
Солнечно, празднично там
Славят Бога ликуя
Соломон, Моисей, Авраам
А Давид, то танцуя,
то на цитре небесной играя
Прославляет Творенье…
Радостно всем на пиру
И только Иов задумался
2003
* * *
К светлой пещере,
где родился младенец таинственный
Мне уже не вернуться,
не прийти с пастухами, с волхвами
К яслям евангельским…
Да и сами волхвы-персияне
Испугались увидев
в гадательном блюдце-экране
Его муки грядущие
2003
Старец Симеон колеблется
Он? А, может быть, и не Он вовсе
Знаменья были – я знаю
И звезда весьма яркая
трем волхвам освещала дорогу
Так что Он, вероятно,
и теперь я могу мир покинуть
Со спокойствием в сердце
Были дни Хасмонеев,
были волненья народные
Слишком много я видел -
устали глаза от гляденья
Слишком много я слышал –
насытился слух шумом суетным
И устал я от жизни,
и готов умереть, но не знаю
Он ли слава Израиля, народа Спаситель, Мессия
Или ждать нам другого?
2004
* * *
Но воскресшему Лазарю
тяжко ходить средь людей
Не было, мол, ничего,
смерти не было
Тела, кожи коснитесь,
крови коснитесь моей
Счастье вроде бы, чудо,
но ведь придется когда-нибудь
Умереть окончательно
2004
VI
«Троица» Рублева
Трое пришли к Аврааму,
трое священно-молчащих
Странствующих и усталых…
Посохи в тонких руках
Чуть склоненные головы, перезвон
Колокольчиков в поле, во ржи…
1998
Туринская плащаница
Говорят, что подделка,
но тогда до какого паденья
В морок черный
дошел тот алхимик ученый
И художник искусный,
оскорбивший деянием гнусным
Муку крестную Господа
2004
После выставки Филонова
Какая сила в противоиконе?
В чашах трапециевидных,
в черноквадратном хлебе?
В рыбах ржавожелезных
на сколоченном грубо столе?
Что за сила несветлая
в перекошенных лицах застольцев
Трапезы тайной?
1993
Малевич
На холсте новотворческом
в ряд, чуть живые стоят
Мужики-обрубки –
без имен и без отчеств фигуры.
Малевич их творец,
а также лепщик тот,
Кто в Кремле живет,
лепит мир новый
1995
Художник – разрушитель икон
Вихрь одежды евангельской
Или руки молящие,
или краешек нимба оставит,
Лик святой соскоблив, уничтожив
Он сказал: «Красота разрушенья сильней
Красоты созиданья…
Прекрасны горящие зданья,
Акт искусства Нерона,
вернее сказать, артефакт.
А икона-руина…
Не ближе ли Богу она
Тех, что в храме целехоньки?»
2000
Концепт
Шар земной – в тару старую
В упаковку непрочную,
в ветхий контейнер картонный
В сверхкартину лубочную,
в рай намалеванный грубо
Или в ад черноугольный
упакует планету послушную
Ушлых художников цех
2002
На мотив Андерсена
Кай попавший в Лапландию,
в край замороженных гроз,
В ледяные чертоги
и пытаясь из льдышек мерцающих,
Белых, черных, прозрачных,
слово составить,
Слово из жизни живой.
Что еще ему делать
посреди Красоты ледяной,
Среди глыб угрожающих,
и забыв златовласку-соседку,
Ласкового пса,
плющом увитый дом…
2000
* * *
Крыша по Невскому скачет,
и пес за ней
Хочет к Неве присобачить,
а ротозяв, рот раззяв
Ам! – заглотал «Аврору»
и всякого вздору автобус
Вышли «митьки» на праздник:
катят по площади глобус
Катят по прежним слезам.
Весело… весело нам
Чапай чапуга чапыг…
Весело…месиво…ык.
1999
* * *
Шарикова потомки,
Швондера внуки настырные
С внуками Преображенского,
вдруг сдружившись,
почуяли бунта блаженство
Стали рок-музыкантами,
живописцами стали скандальными
И поэтами бурными,
катакомбными, неконъюнктурными
Стали артистами,
хмурым властям ненавистными,
Искупая в искусстве,
дедов былую ущербность
2003